Новые экономические реалии в Арцахе и Азербайджане
ДЕЛО В ТОМ, ЧТО РЕЗУЛЬТАТЫ последней войны и новые реалии требуют от Арцаха и Азербайджана кардинальной реструктуризации экономики, перераспределения в долгосрочной перспективе государственных расходов между экономическими секторами и переориентирования на новые, более приоритетные направления развития.

Так, по итогам войны наиболее пострадали аграрный, энергетический и туристический секторы экономики Арцаха. С районами Акны, Варанды, Джракана, Ковсакана были утеряны тысячи гектаров пахотных земель, виноградников и фруктовых садов. В Карвачаре же и на севере Кашатага под контроль противника перешли альпийские луга и пастбища, обеспечивающие кормовую базу животноводческого сектора. Утрата большей части малых ГЭС сильно ударила по энергетической самостоятельности республики и лишила ее значительных доходов от экспорта. Также вызывают тревогу вопросы так называемой гидробезопасности Арцаха, поскольку Азербайджан, по всей вероятности, уже разрабатывает планы по максимально возможному перекрытию водных артерий, снабжающих армянскую республику питьевой и поливной водой.

О практически полной стагнации туристического сектора, который в довоенный период имел годовой прирост в 40-50%, и говорить нечего. Если же к перечисленному добавить проблему беженцев, составляющих по факту почти треть всего населения, то картина получается воистину катастрофической. Безработица, тяжелые социальные условия, поствоенный стрессовый фон и пошатнувшаяся вера в будущее способны обезлюдить республику в самом ближайшем времени, автоматически решив карабахскую проблему в пользу Азербайджана.

Поэтому в Степанакерте, можно сказать, лихорадочными темпами идет работа по восстановлению нормальных жизненных условий и адаптации экономики к новой действительности. И работы эти проводятся при самом непосредственном участии Москвы, хотя Россия и демонстрирует свою дистанцированность от подобной повестки. Ведь в случае экономической деградации Карабаха и массового исхода армянского населения РФ лишится легитимности своего военного присутствия в регионе. Заметим, что миротворческий контингент в Арцахе – сам по себе достаточно серьезный канал вливания российских денег в карабахскую экономику, что уже играет позитивную роль для Степанакерта. Со временем это может открыть дорогу для прямых капиталовложений РФ в арцахскую экономику, как бы в Баку к этому ни относились.

Естественно, цель и польза инвестиций будут больше политическими, нежели финансово-материальными, поскольку России крайне необходимо дублировать военное присутствие в Арцахе экономической экспансией, что, кстати, не потребует от нее неподъемных затрат.

Что же касается быстрой реструктуризации арцахской экономики и программ по ее динамичному росту, то здесь уже намечаются подвижки. Прежде всего год от года будет расти строительный кластер за счет программ по обустройству беженцев, возведению жилых кварталов и поселков. Запланировано также масштабное строительство ряда водохранилищ и малых ГЭС на горных реках. Как следствие, занятость населения в строительных работах поспособствует снижению социального напряжения, а республика вернется к прежнему уровню энергетической и гидрологической самодостаточности.

ТУРИСТИЧЕСКИЙ СЕКТОР МОЖНО восстановить, однако на это потребуются годы, так как вопросы безопасности и статуса усложняют посещение Арцаха не только иностранными туристами, но и представителями диаспоры. Под вопросом также развитие горнодобывающего сектора, поскольку большая часть разведанных залежей и перспективных приисков руд и иных ископаемых осталась на подконтрольных Баку территориях, тогда как разработка оставшихся и действующих приисков уже осложнена вопросами транспортировки ископаемого сырья в Армению и т.д.

Вместо этого есть надежда на очень быстрое развитие в Арцахе сферы информационных технологий, которая при поддержке нескольких ереванских и диаспорских компаний уже осваивается в республике с перспективой создания здесь серьезного экономического кластера на основе подготовленных местных кадров. Для арцахской экономики этот сектор просто идеален, учитывая нестандартный физический объем экспортируемой продукции, с одной стороны, и возможность параллельного освоения новейших технологий в области вооружений и обороны в широком смысле — с другой.

Ну и, конечно же, одной из главных задач для Степанакерта остается необходимость восстановления аграрного сектора экономики вместе с тесно связанной с ним пищеперерабатывающей промышленностью. С учетом утраты больших плодоносных территорий и, соответственно, кардинального сокращения сельхозугодий сфера требует экстренной реорганизации и перехода от традиционных способов сельскохозяйственного производства к высокотехнологичным, с использованием новейших методов мелиорации, орошения, повышения урожайности и т.д. И, конечно же, реформа сферы должна проходить под эгидой тренда экологической безупречности арцахской сельскохозяйственной и пищевой продукции. Это предоставит шанс помимо достижения продовольственной безопасности освоить особую нишу на рынках состоятельных стран.

Повторимся: война поставила Арцах перед необходимостью перестройки всей экономической системы, худо-бедно действовавшей со второй половины 90-х. В противном случае республика просто не выживет и как политическая единица, и как клочок исторической родины, на котором пока дышит армянская идентичность. В случае же продуманной и быстрой адаптации к сложившимся реалиям и с настроем на динамичное экономическое развитие даже в подобной неоднозначной и сложной политической обстановке Арцах может поставить Азербайджан перед задачей, решить которую в среднесрочной перспективе путем новой агрессии Баку будет не в состоянии. Как ни парадоксально, но это возможно.

При мобилизации возможностей мирового армянства изыскать необходимые капиталы на подобную программу не составит особого труда, тогда как сложности с привлечением капитала в свою экономику возникают сейчас у Баку. Все дело в том, что результаты войны спроектировали новую реальность также и для Азербайджана, экономическая составляющая которой на данный момент создает для Баку больше проблем, нежели выгод, как это казалось на первых порах. Об этом, и не только, мы поговорим в продолжении этой публикации.

********

Если арцахская экономика сполна испытала прямое воздействие войны и понесла физический урон во всех секторах и инфраструктуре, то азербайджанская, казалось бы, оставалась не затронутой войной и дееспособной весь период боевых действий. Ни один снаряд не поразил нефтегазовые трубопроводы, коммуникации республики остались целы, логистическая связь с соседними странами действовала бесперебойно. Более того, по результатам войны Азербайджану отошли обширные территории, пахотные земли, водные артерии протяженностью в сотни километров, водохранилища, гидроэлектростанции, прииски полезных ископаемых, значительное имущество в виде заводов, складированного сырья и т.д.

ОДНАКО ПРЕИМУЩЕСТВА БАКУ в вопросе прямых экономических выгод от войны больше впечатляют на словах, чем в реальности. В среднесрочной перспективе Азербайджану придется вкладывать в оккупированные им территории колоссальные средства без особых надежд на то, что они оправдают себя в экономическом плане. Вопрос имеет для Баку больше политическое, нежели экономическое значение, поскольку Азербайджан будет стремиться показать международному сообществу, и прежде всего арцахцам, что его менеджмент на отошедших территориях эффективен и должен стать залогом окончательного перехода всего карабахского края под патронат Баку.

Другой важной задачей является заселение территорий оставившими эти края в 90-х беженцами и их потомками, которые, однако, спустя более четверти века особого энтузиазма в вопросе возвращения в места прежнего обитания не проявляют. С целью разгрузки Баку и Апшерона азербайджанские власти будут делать все, чтобы заманить в захваченные районы больше людей, а единственной возможностью завлечь и удержать там хоть какую-то часть своего населения станут благоустроенность и комфортабельность условий для жизни. Если же их не создать, регион останется захолустьем, выжженной войной отсталой периферией, которую возможно будет заселить лишь террористическим сбродом из Сирии и иной чернью. Очевидно, что для Азербайджана это не лучший вариант, сколько бы ни говорили о вынашиваемых Баку планах превратить оккупированную зону в гнездо регионального терроризма.

Однако уже сегодня заметно, что пафос первых месяцев идет на спад. Оценка ситуации на местах и расчеты показывают, что освоение новых территорий и синхронизация их развития с общим экономическим уровнем всей страны потребуют миллиарды долларов вложений. Прежде всего речь идет о восстановлении энергетических и логистических инфраструктур и коммуникаций, инвестиции для которых Азербайджан едва ли может найти на стороне.

К ПРИМЕРУ, УЖЕ СЕЙЧАС НАЛИЦО ТРУДНОСТИ С ГАЗИФИКАЦИЕЙ «освобожденных районов». Эти работы возложены на дочернее предприятие SOCAR — компанию «Азеригаз». Поскольку последняя за долгие годы своей деятельности так и не вышла на рентабельный уровень доходности и осталась дотационной, вся финансовая тяжесть восстановления газовой инфраструктуры опять ложится на государственный бюджет, вернее, резервный нефтегазовый фонд, из которого ежегодно идут перечисления в госказну. Но этот фонд не резиновый, тем более начиная с текущего года, когда Азербайджану приходится выделять колоссальные суммы на восстановление истощенных арсеналов армии, выплаты по растущей как на дрожжах социалке из-за новых десятков тысяч «шехидов» и инвалидов, разминирование тысяч квадратных километров территорий и т.д.

Безусловно, наиболее масштабные проекты, такие как газификация, электрификация, создание новой гидроинфраструктуры, а также строительство с нуля жилых поселков в районах Акны, Карвачара, Ковсакана, Джракана, Варанды, Мехакавана, госсектор будет вынужден целиком взять на себя. Это займет годы, если не десятилетия, к тому же принудит власти кардинально пересмотреть методику распределения государственных инвестиций и дотационных переводов по стране. Проще говоря, государству придется урезать расходы в одном месте, чтобы увеличить их в другом, что в свою очередь создаст социальное напряжение. А для сохранения стабильности Баку, конечно же, будет вынужден прибегнуть к услугам международных финансовых организаций, что повлечет ограничение финансового суверенитета страны, который до сих пор отстаивался алиевским режимом достаточно успешно. Тем не менее им все равно придется пожертвовать.

КАПИТАЛЬНЫЕ ЗАТРАТЫ ГОСУДАРСТВА на создание инфраструктуры на отторгнутых у Арцаха территориях – это каркас вложений. А ведь еще нужно заполнить этот каркас частными инвестициями для того, чтобы стимулировать экономическую активность региона, способствовать занятости населения и благоустройству края. В первые месяцы после войны официальный Баку заявлял, что около 800 местных и иностранных разнопрофильных компаний якобы изъявили желание работать на «освобожденных территориях» и вложить деньги в различные бизнес-сферы, начиная с туризма и кончая сельским хозяйством. Однако желание – это одно, а разработка и внедрение реальных инвестиционных программ – совсем другое. Спустя 8 месяцев после войны инвестиционного бума все еще не наблюдается. А все потому, что частные компании со все большим скепсисом относятся к способности Азербайджана на госуровне справиться со своей частью задач.

Скажем, о каком туристическом центре может идти речь, если в предполагаемом районе его основания в ближайшие годы невозможно будет полноценно решить вопрос разминирования территорий? Или кто вложит средства в производство минеральной воды марки «Истису», если на практике нерешаемые коммуникационные и логистические проблемы Карвачара никак не будут способствовать образованию конкурентоспособной цены на производимый товар?

Экономическая модель стран, подобных Азербайджану, такова, что иностранный бизнес там готов вкладывать инвестиции преимущественно лишь в те проекты, которые сулят быстрый и гарантированный доход. Например, разработка золотоносных приисков Ковсакана (Зангелан) сулит колоссальные дивиденды без привязки этого бизнес-проекта к ряду факторов, негативно влияющих на иные виды экономической деятельности. Поэтому британцы вложились в это дело без колебаний. В сущности, доступ к зангеланским приискам им был предоставлен в качестве платы за оказанные Лондоном политические услуги на международных площадках в дни войны.

Это, конечно, тема другого разговора, однако факт быстрого притока британских инвестиций свидетельствует о столь же быстрой генерации доходных капиталов, чего не скажешь о проектах с долгосрочным планом рентабельности. Поэтому с помпой анонсированная «война» турецких, пакистанских, израильских и иранских компаний за право урвать друг у друга бизнес-проекты на «освобожденных территориях» Азербайджана больше походила на политический пиар, нежели основывалась на экономическом прагматизме. На самом деле очередь на азербайджанские тендеры и инвестиционные программы по экономическому развитию отвоеванных районов пока еще не выглядит такой уж оживленной. Сомнения в рентабельности предлагаемой президентом Алиевым экономической сказки все больше донимают потенциальных инвесторов.

Резюмируя приведенные выше наблюдения, следует в очередной раз подчеркнуть, что Азербайджан очутился перед серьезной задачей интеграции занятых территорий в свою экономику. Сравнение, возможно, покажется не очень корректным, но напомним, что даже по прошествии 30 лет после воссоединения Германия все еще не смогла полностью синхронизировать экономики востока и запада страны и подвести уровень развития территорий бывшей ГДР к планке ФРГ. Что же тогда говорить об Азербайджане, в сложный период нефтяного истощения и мирового постпандемического кризиса очутившегося перед необходимостью экономического освоения огромных и, по сути, оказавшихся бесхозными территорий?

НОВЫЕ РЕАЛИИ ТРЕБУЮТ реструктуризации всей финансово-экономической системы государства. Азербайджану нужны гибкие решения и нестандартные методы управления государственным и частным капиталом, направленным на развитие занятых территорий. В противном случае их содержание тяжким бременем ляжет на плечи налогоплательщиков, как это уже происходит в случае с Шуши, поддержание жизни в котором обходится Азербайджану дороже, чем содержание целого армейского корпуса.

Долго выносить эту нагрузку азербайджанский госбюджет будет не в состоянии. Возможно, отчасти и с этим связано назойливое стремление Баку прессовать Ереван и урвать у него так называемый зангезурский коридор, наличие которого позволит алиевскому режиму избавить экономику республики от нефтезависимости и наделить страну статусом глобального логистического хаба. В этом случае, по убеждению Баку, иностранные инвестиции сами потекут в регион Карабаха, создавая на опустошенных войнами территориях вдоль реки Аракс цветущий экономический рай.

Но пока этого не случилось в реальности, Алиев будет продолжать пиарить «колоссальные вложения Азербайджана в освобожденные территории». Он и дальше будет устраивать пышные фотосессии на фоне возведенных на пустыре одиноких поселков или перерезать ленточки единичных успешных бизнес-проектов по типу израильской «умной фермы» ради того, чтобы доказать, что Азербайджан, дескать, успешно реинтегрирует «разоренные армянами земли».

В Арцахе же будут стремиться за короткий срок продемонстрировать свои успехи и способность сотворить экономическое чудо на маленьком клочке земли. Война не окончилась — лишь замолкли пушки, и противостояние в некотором смысле переместилось в поле соперничества капиталов, экономических связей и бизнес-проектов. От исхода этих процессов зависит очень многое в судьбе края — больше, чем кажется на первый взгляд.