Ситуация в Карабахе слишком опасная, чтобы Москва просто за ней наблюдала
«Многие восприняли ситуацию так, что вот если перемирие заключили, были переговоры в течение 9 часов, то конфликт будет решен. Если он не решался почти 30 лет, то почему есть убежденность, что за сутки он будет решен», — отметил он.

Эксперт подчеркнул, что вся история конфликтов и миротворческих процессов сопровождается достижением перемирий и их нарушением.

«Что будет делать Россия? Она уже делает, сегодня состоялся очередной дипломатический раунд, и такие попытки будут предприниматься, поскольку военный конфликт на южных рубежах России — это не самая интересная ситуация, особенно интернационализация этого конфликта, особенно вовлечение сюда третьих сторон и не только государственных, но и негосударственных актов. Мы уже имели дело с такой угрозой у себя на Северном Кавказе, поэтому все это слишком серьезно и опасно, чтобы просто наблюдать за этим. Здесь есть одна проблема, которая характерна и для ситуации с карабахским конфликтом. Я имею в виду информационную активность. В первую неделю создавалось ощущение, что Москва молчит. Но это далеко не так, дипломатические попытки часто скрыты от широкой общественности, они часто не должны предполагать широкую огласку, потому что обсуждаются щепетильные вопросы. Вопросы безопасности увязаны еще и на внутриполитическую ситуацию в Армении и Азербайджане, поэтому что-то проговаривать крайне сложно и огласке не должно предаваться. Но это не значит пассивность. Второй момент чрезвычайно важно, о чем говорят: вот почему Москва не ведет себя как Анкара, которая четко сделала ставку, и Москва должна сделать четкую ставку? Но, наверное, потому что мы не Анкара. У нас другие видения, другие взгляды в этой ситуации. Москва является посредником. Для России важны отношения и с Арменией, и с Азербайджаном, и отношения с Азербайджаном и не такие, как отношения Турции с Арменией, поэтому реакция Москвы не может быть копией или зеркальным отражением позиции Анкары. У Москвы другой взгляд и другие подходы к этому. Поэтому реакция совершенно очевидная. Москве важно вернуть реальный дипломатический формат, который долгое время находился на паузе. С апреля министры иностранных дел перешли на удаленный режим общения. После этого была июльская эскалация, потом в Азербайджане сменился глава МИД и поменялся блок, связанный с дипломатией. Дипломатический формат и его возвращение — большой плюс, но нужно набраться терпения, это довольно сложная работа. Конечно, когда перемирие перезаключается, есть попытки его на месте подкорректировать и примеров тому масса», — добавил Маркедонов.

Он заметил, что встреча премьер-министров ЕАЭС в Ереване проходила во многом под влиянием событий в зоне карабахского конфликта, который уже превзошел формат четырехдневной войны 2016 года.

«Непростая ситуация складывается и в Кыргызстане, неучастие в заседании которого тоже ставит много вопросов о том, что экономическая интеграция без решения вопросов безопасности, без учета этого фактора, в полном смысле невозможна, поскольку на экономическую интеграцию и связи накладывают отпечаток очень многие вещи. Если мы будем говорить о кавказском направлении интеграции, то оно имеет определенные перспективы, потому что Евразийский экономический союз с самого своего первого дня реализации включал, условно говоря, микро — и макропроекты. Первое касалось самих стран, которые были инициаторами Союза, а второе — большой Евразии с привлечением к интеграции других стран и соседей, того же Ирана, который мог бы наладить связь с ЕАЭС через Армению. Проект большой Евразии, очевидно, заиграет тогда, когда многие вопросы слаженности будут решены. Если говорить о слаженности внутри Евразийского экономического союза, то речь идет о более качественном урегулировании вопросов безопасности»,- заключил эксперт.