Внешнеполитическая доктрина властей Армении таит в себе множество опасностей

.

— Прежде всего хотелось бы отметить факт, с которым, думаю, должны согласиться все: министр иностранных дел честно старался защитить доктрину новой власти. Отсюда понятно, почему ее представители назвали его выступление блестящим. Другой момент: все говорят о том, как неудачно говорил Зограб Мнацаканян, но мало кто говорит о том, как вел себя ведущий программы Стивен Сакур. Даже для формата HARDtalk (тяжелый разговор) некорректная тональность задаваемых вопросов, не говоря уже об их провокационности, вызвала недоумение. Очевидно, что перед ведущим была поставлена сверхзадача: полностью подавить или обнулить именно армянскую доктрину — будь то вопрос безопасности, многовекторности или арцахский вопрос. И Зограб Мнацаканян буквально выложил все аргументы, используемые новыми властями, выполняя тем самым свою государственную миссию. Что из этого вышло? Мы должны дать себе отчет: что мы критикуем? Саму доктрину, ее неопределенность, недостаточность, невнятность? Или собственно Мнацаканяна, который озвучил эту самую доктрину? Проблема в том, что неопределенная внешнеполитическая доктрина ставит в крайне сложное положение именно министра иностранных дел. И здесь Мнацаканян либо должен был заявить совершенно новые вещи, не содержащиеся в доктрине, чего сделать он не мог, либо как раз в рамках невнятности самой доктрины и некоторых интересных вопросов самого ведущего дать другие ответы.

— Например, когда Сакур, коснувшись карабахского конфликта, заявил о том, что «население армянское, но это азербайджанская земля», Зограб Мнацаканян упустил возможность напомнить ведущему его же слова, с которых он начал, — о том, что это спорная территория. Определение «спорная» ведь не просто прилагательное. Это термин международного права, в том числе международного территориального права. Уверена, здесь Мнацаканян мог бы использовать высказанное именно Сакуром выражение, заявив, что Арцах никак не является территорией Азербайджана, и напомнив о положениях, принятых Парижской конференцией 1919 года. А далее заявить, что этот «спор» возобновил Азербайджан своей агрессивной политикой и войной против народа. То есть государство воевало против народа Арцаха! И в этом споре сегодня мы имеем ту ситуацию, которую мы имеем. Вот где было упущение! Следовало ухватиться за термин, изначально озвученный ведущим.

— Не думаю. Полагаю, он увлекся доктриной, которую сегодня выдвигают власти Армении с ее акцентом на миролюбии. Все свои силы и способности (а я всегда считала Зограба Мнацаканяна добротным и знающим дипломатом) он бросил именно на этот фронт. Так в чем его обвиняют? В том, что он добросовестно защищал доктрину нынешней власти? Суть как раз в том, что это интервью вскрыло, как нельзя лучше, слабые места самой доктрины, принятой сегодня на вооружение. Она таит в себе множество опасностей, в ней отсутствуют важнейшие установки, касающиеся в том числе информационной составляющей и агрессивной риторики, используемой Азербайджаном и противоречащей Уставу ООН. Думаю, Зограб Мнацаканян многое не сказал не потому, что не знал, а потому, что установка власти такая: указывать не столько на агрессивность Азербайджана, сколько подчеркивать наше миролюбие.

— Отсутствие Армении на этом саммите — опять же результат неопределенности доктрины нашей власти, точнее, определенности в плане отсутствия какой-либо активности на геополитическом поприще. То, что происходило на саммите Движения неприсоединения в Баку, показало, что Азербайджан демонстрирует не просто активную, а агрессивную внешнюю политику. Причем воспринимается эта агрессивность именно как активность. Это мы понимаем и знаем, чем грозит подобная активность Азербайджана не только армянскому населению в регионе, но и всему региону в целом, и нам кажется, что все вокруг это тоже знают и понимают. Между тем факт тот, что эту информацию нам следовало донести до адресатов, чего сделано не было. Возвращаясь в этом контексте к интервью Зограба Мнацаканяна, хотелось бы отметить, что министр иностранных дел страны не должен на ходу придумывать или дополнять внешнеполитическую доктрину. А в том виде, в котором она существует, эта доктрина, повторюсь, таит в себе огромные опасности. И хорошо бы власть прислушалась к критике, озвучиваемой специалистами, экспертами, сделав соответствующие выводы.